Общественно-познавательный сайт "Вестник Уймонской долины"

Войти
Администрация

Хохот бабочек. Елена Добровенская

Не оса

 .

 Откуда здесь осы весной? Обернувшись осой,

 звенит о несбывшемся чуде малышка Ассоль.

 И Сольвейг осой обернулась, и даже ты сам

 не принц на коне, а большая седая оса.

 .

 А мир – в одуванчиках, жёлтых веснушках весны,

 и сколько бы ты ни зудел, ни кусался, ни ныл,

 но я не вернусь. Присягаю на верность весне,

 мне, видишь ли, нравится тот, что сидел на коне.

 .

 Да, здесь очень зябко. Стреляют по правде и врут,

 опять пауки свои чёрные свастики ткут.

 И стыдно глядеть старикам в золотые глаза,

 но всё же я радуюсь, милый, что я – не оса.

 .

 .

.

Дворник

 .

 Дворник в урну выбросит цигарку,

 скажет: «Развели тут грязь и грусть!»

 Подметает. Моет иномарку.

 И читает небо наизусть.

 .

 Будет чисто, празднично и пусто.

 Рты разинув, смотрят малыши:

 дядя Вася выметает мусор,

 выметает сор со дна души.

 .

 А при нём и зеркало кривое

 распрямится. Если мир устал,

 он кидает слово огневое,

 разбивая лунный лёд зеркал.

 .

 Спятил мир, устав от катавасий.

 Больно нам – ни охнуть, ни вздохнуть…

 Только старый дворник дядя Вася

 тихо подметает Млечный Путь.

 .

 .

.

Любишь

 Какой расточительный гений

 нам подал таинственный знак?

 Всмотрелись не в свет мы, а в тени

 огромных бродячих собак.

 .

 К ногам твоим жмётся разлука

 и жмётся озябнувший дождь,

 а ты их жалеешь, и руку

 на мокрый загривок кладёшь.

 .

 Жалеешь весь мир окаянный,

 огромный вселенский сквозняк,

 шатаешься будто бы пьяный

 и любишь бездомных собак.

 .

 .

.

Спи, Андрей…

 .

 Спи, Андрей. Весна на свете.

 Спи, как спят в кроватках дети,

 твой закончен монолог.

 Театр уснул. Огонь потушен.

 Ты нам очень-очень нужен,

 только ты под землю лёг.

 По бокам нас хлещет ветер,

 ледяные лупят плети,

 умирает мотылёк.

 Спи, Андрей. А мы, живые,

 воем, как ветра сырые,

 мотыльковый нрав смирили.

 Только нам не верит Бог.

 .

 .

.

Был и нет

 При тарелочке, при шерсти

 прилетели к нам пришельцы!

 А глаза у них, как блюдца,

 три часа уже смеются.

 Принесло их ветром едким,

 только свет сорвался с ветки,

 двое их, и дворник Вася

 вместе плачут, вместе квасят.

 Дворник – умница, философ.

 Есть вопросы? Нет вопросов!

 Рассуждает наш Василий

 про Америку с Россией:

 – На Земле мы постояльцы!

 Захвачу на Пасху яйца,

 ну, бутылочек штук шесть,

 ведь без них в полёте – жесть!

 Здесь закончена карьера,

 был здесь хер – и нету хера,

 нету счастья ни хера,

 ну, брательники, пора!

 К чёрту эту жизнь, холеру,

 полетели на Венеру!!!

 .

 .

.

Новости

.

 В цирке лошадь красным трясёт плюмажем.

 Цветы распускаются на разговоре.

 Басё опять умирает.

 Американский эсминец входит в Чёрное море.

 Прачка бельё стирает.

 Вижу всё! Я – ветер со стажем!

 .

 Я носил страницы, конверты, марки,

 ящики, дощечки, дом из Канзаса,

 запах смерти, солнышко, фрукты манго,

 я носил в безумных объятьях Вангу,

 я носил полковника из запаса,

 мне писал из клиники старый Маркес.

 .

 Доживёт до ста он? Не знаю даже…

 Но звучит он соло в печальном хоре.

 Может быть, память рая?

 Американский эсминец входит в Чёрное море.

 Кто там дошёл до края?

 Вижу всё! Я – ветер со стажем!

 .

 .

.

Хохот бабочек

.

 Слышу хохот бабочек, топот муравьёв,

 птичье щебетанье маленьких  ручьёв,

 акварелит небо, старый воробей

 пыльный и весёлый, скачет, как ручей!

 Стул щебечет венский и щебечет дверь,

 Пауки, наверно, вылезут теперь!

 Паукам охота тоже щебетать,

 бабочки хохочут, как не хохотать!

 .

 .

.

Список

.

 Мандельштам, пробитый сквозняками,

 список кораблей не дочитав,

 лёг у нас, в дальневосточной яме,

 мы не знаем точно день и час.

 .

 Улицы-убийцы, вы безлики,

 но храните вечные улики,

 сколько их стирали – не сотрёшь.

 Друг-поэт, опять идут маневры,

 снова не выдерживают нервы.

 Неужели ты своих убьёшь?

 .

 Нужен ли тебе ещё пример?

 Наш отец не Гитлер, а Гомер!

 Потеряли смех, нам не до смеха.

 Я кричу, в ответ лишь эхо, эхо…

 Оторвитесь же от полных мисок!

 Кораблиный не дочитан список…

 .

 .

.

Весна

 У весны пока невзрачный вид,

 но зима уходит по-английски.

 Пёс бездомный жадно ест сосиски,

 и звезда с звездою говорит.

 .

 Вечер – пёс, и тоже ест с руки,

 прячет он безумный глаз циклопа.

 Марширует под ружьём Европа.

 Улица. Аптека. Огоньки…

 .

 В доме подают английский чай,

 за окном летает ветер веры,

 мы наивно ждём свеченья вербы,

 веры, вербы, чаяний, врача…

 .

 На погост печальный – плачь, не плачь,

 чёрная весна пришла как врач.

 .

 .

.

Деревенский дурачок

 Ты вот спрашиваешь, кто я? Деревенский дурачок!

 Тихо прячу время злое в свой печальный кулачок.

 Покосилась моя хата, ветер пляшет на столе,

 я сейчас надену латы, я подумаю о зле.

 .

 Морщит родина пространство, мельниц нет и Дульсиней,

 я подумаю о пьянстве дикой родины моей.

 Наточу, но не оружье, наточу свой голосок,

 потому что людям нужен деревенский дурачок.

 .

 Потому что скользкий воздух не мешает стрекотать,

 потому что петь не поздно никогда, ядрёна мать!

 Я сейчас снимаю латы, я – не воин, я – сверчок,

 извиняюсь, я – крылатый деревенский дурачок…

 .

 Если крикнет рать святая, если снова крикнет рать,

 умирать в преддверье рая? Может, лучше не стрелять?

 Вон как вальс играет венский! Я попался на крючок!

 Дурачок я деревенский, деревенский дурачок.

.

.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.